Марина Гончарова Двойной динамический тест Авшалумова – Гончаровой, разработанный и с успехом применяемый в Клинике Московского института кибернетической медицины стал настоящим прорывом в диагностике и лечении неврологических заболеваний. Подробно рассказать об этом мы попросили главного врача клиники, врача–невролога высшей категории, кандидата медицинских наук Марину ГОНЧАРОВУ.

– Уважаемая Марина Владимировна, что представляет из себя тест и в чем состоит его новизна?

– Мечтой любого невролога всегда было определение конкретных измеряемых показателей, которые позволили бы врачу выявить то или иное неврологическое заболевание, определить степень его тяжести и – самое главное – объективно контролировать процесс лечения. Так что, можно сказать, мы… погнались за мечтой и достигли цели. Разработанное нами исследование – двойной динамический тест – позволяет количественно оценить работу надпочечников, отвечающих за выделение нейрогормонов (гормонов стресса) – норадреналина, адреналина, дофамина. Именно по их уровню и соотношению в организме можно судить о психоэмоциональном состоянии человека…

– Проводились ли подобные исследования раньше?

– В научных целях такие исследования проводились и ранее (например, изучалась зависимость состояния больных рассеянным склерозом от уровня норадреналина). В медицинскую же практику (с возможностью для любого человека проверить свой уровень стрессоустойчивости) этот метод мы ввели впервые. На сегодня уже получена убедительная разнообразная статистика, подтверждающая теоретические выводы. Мы смогли не просто путем словесного опроса и неврологического осмотра диагностировать невроз, но также научились «вычислять» невроз и/или депрессию, получая конкретные параметры болезни.

– Но все же, как проходит исследование?

– Приходя на диагностику, наши пациенты сдают большое количество различных анализов, в том числе кровь на нейрогормоны. Затем человеку предлагается пройти непродолжительную физиотерапевтическую процедуру – провести около минуты в криосауне с температурой до минус 100 градусов по Цельсию. После этого у пациента повторно берется кровь на гормоны стресса.

– Минус 100 по Цельсию?! Вот это стресс так стресс! Если не секрет, кто был первопроходцем, у кого хватило характера ударить морозом по стрессу?

– Я и многие мои коллеги – врачи–добровольцы без проблем со здоровьем, а также некоторые наши пациенты, которые захотели выяснить свой уровень стрессоустойчивости. Для чистоты эксперимента были привлечены и пациенты, которые не проходили стресс-тест в криосауне, но дважды (с интервалом в 10–15 минут) сдавали анализ крови на гормоны стресса. Дважды – чтобы избежать возможных случайных погрешностей.

– Вот это да, Марина Владимировна! Так сами и не побоялись оказаться в таком холоде?

– Не побоялась. Предвидя ваш следующий вопрос, скажу: ни депрессий, ни стресса у меня нет. Это как раз и показал повторный анализ крови. Конечно, уровень адреналина, норадреналина и дофамина «с морозца» подскочили буквально на сотни единиц, но это была естественная реакция здорового организма. В этом случае на любой стресс нормально работающие надпочечники выделяют еще больше нейрогормонов. Другое дело, у людей, страдающих неврозами, повышенной тревожностью и пр., надпочечники функционально истощены. А вследствие этого уровень адреналина, норадреналина или дофамина (а иногда и всех трех гормонов сразу) не повышался, а у некоторых – даже значительно снижался, притом, что был невысок уже изначально. Такая картина говорит о том, что надпочечники уже не способны адекватно отреагировать и выработать эти гормоны в необходимом количестве.

– Позволяет ли ваш метод установить разницу между депрессией и неврозом?

– У большинства людей, прошедших диагностику по программе «Жизнь без депрессий и неврозов», как выяснилось, были причины это сделать. Практически у всех, кто обратился к нам за помощью, не только первичный, но и повторный анализ крови на гормоны стресса показал результаты намного ниже нормальных уровней.

Неврозы и депрессию очень сложно разграничить. Тем не менее наши исследования показали, что их можно дифференцировать! И это, на мой взгляд, одно из важнейших наших достижений. Именно наш двойной динамический тест позволил выявить разницу: у человека, страдающего неврозом, постоянно нервничающего, неадекватно реагирующего на всякие стрессы, уровень адреналина и норадреналина снижается, а дофамин остается на прежнем уровне. У невротиков надпочечники настолько истощены, что такие люди реагируют абсолютно на все. У них могут быть прекрасные отношения с людьми, много друзей, интересная работа, но организм не в силах выдерживать заданного темпа жизни, потому что надпочечники уже не могут адекватно выделять адреналин, норадреналин, дофамин. У организма просто нет энергии на то, чтобы психо-эмоциональное состояние было адекватным.
У пациента с депрессией картина другая – адреналин и норадреналин на провокационный тест никак не реагируют (а ведь у здорового человека они должны «подскочить»!), зато дофамин падает. Кстати, именно такая пациентка была у нас недавно. Причины депрессии, думаю, будут понятны всем: маленький ребенок, развод с мужем, нелюбимая работа, необходимость обеспечивать себя и малыша… Фигурально выражаясь, она была загнана в угол. А если переводить на язык медицинских показателей, – попала в «вилку» между стабильным (хотя и ниже нормы) уровнем адреналина и норадреналина и падающим уровнем антидепрессанта дофамина.

как измерить грусть– Марина Владимировна, получается, что такие состояния как грусть, тоска, скука тоже поддаются измерению? Похоже, вы нашли ключ к управлению настроением человека, его эмоциями?

– Мы только подошли к вопросу понимания природы этого явления и дифференциации таких важнейших понятий как неврозы и депрессия. Что касается скуки, тоски, плохого настроения, давайте зададимся вопросами: а болезнь ли это и что считать болезнью? Каждый человек время от времени испытывает тоску, грусть, пребывает в плохом настроении. Так уж задумано природой, что мы должны испытывать всю палитру чувств. И что, всех считать больными? Где болезнь, а где эмоции? Наш тест позволяет ответить на этот вопрос.
Если человек здоров, но просто устал, проблем меньше. Получив какую–то информацию или столкнувшись с какой–либо проблемой, человек собирает волю в кулак. Управляющая система организма – головной мозг – говорит «надо». А дальше идет мобилизация организма уже на физиологическом уровне. В активную работу включаются надпочечники, вырабатывается адреналин… Человек получает новый заряд энергии. Если же надпочечники функционально истощены – это уже болезнь, и тогда требуется профессиональная помощь.

– Кстати, о лечении. Я знаю, что с неврологическими болезнями ваша клиника работает уже достаточно долгое время. Что нового добавил тест Авшалумова – Гончаровой в лечение?

– С внедрением этого метода мы получили дополнительную возможность еще более точно контролировать процесс лечения. Потому что теперь у нас есть система объективных показателей: стартовый уровень гормонов стресса, ответ организма на стресс. Предположим, в течение нескольких дней мы проводим терапию. И пациент говорит, что ему стало лучше. А лучше ли ему на самом деле или это только самовнушение? И если лучше, то насколько – на четверть, на 50 процентов? Теперь, чтобы оценить эффективность лечения, после нескольких дней терапии мы повторяем наш двойной динамический тест. Цифры – вещь объективная, хотя и упрямая. Но теперь мы действительно можем сказать, насколько пациенту стало лучше.

– Каковы же результаты вашего лечения?

– Только за последний год диагностику по программам «Жизнь без неврозов» и «Жизнь без депрессий и неврозов» у нас прошли 378 человек, и 231 человек пролечился в нашем стационаре. Как свидетельствует наша статистика, примерно у 85–90% пациентов отмечено значительное улучшение самочувствия. И это – не только их субъективная оценка, но и цифры, зафиксированные в историях болезни. И, несмотря на то, что исследования воздействия гормонов стресса на организм находятся в самом начале пути, мы, как нам кажется, нашли ту научную «тропинку», которая ведет всех нас к пониманию сути неврозов и депрессий.

 

Беседовал Родион БОГДАНОВ